VdGG - Still Life / Натюрморт

Перевод: Микаэл Абазян, Александр Дехтярь и Сергей Петрушанко hammillru@mail.ru (песни 1-2),
         Сергей Петрушанко и Микаэл Абазян (песни 3-5).

  1. Pilgrims / Пилигримы
  2. Still Life / Натюрморт
  3. La Rossa / Ля Росса (Рыжая)
  4. My Room (Waiting for Wonderland) / Мое пространство (Ожидая Страну Чудес)
  5. Childlike Faith in Childhood's End / Детская вера в конец детства


    Pilgrims / Пилигримы

    Порой ты чувствуешь себя так далеко,
    удален от основного действия этого представления,
    не способен уловить его суть,
    намечаешь сюжет с неуверенным беспокойством,
    заточён в центральной сцене,
    лихорадочно листаешь свой дневник в поисках потерянной страницы:
    неуверенный в мечте.
    Пиная камешки по пляжу,
    стремясь к недостижимым любви и спокойствию;
    дорога впереди выглядит такой унылой,
    нет никого, кто испытывал бы к тебе дружеские чувства, кто поговорил бы с тобой 
    или же показал тебе связь 
    между твоими настоящим и будущим состояниями.
    Потерян для мечты.
    
    Прочь, прочь, прочь - жди будущий день, 
    чтобы обрести в нем надежду, хоть какую-то форму покоя
    в нарастающей буре.
    
    Я карабкаюсь сквозь вечер, живой и верящий,
    что, со временем, все мы узнаем наши цели и, в конце концов, дом;
    сейчас же все - секретно, хотя как же я могу говорить это,
    так позволь мне увидеть мечту!
    Я ждал так долго,
    чтобы, наконец, увидеть ее,
    все наши руки плотно сцеплены,
    все мы - пилигримы.
    
    Идя в тишине вдоль берега,
    просто путешествовать, здесь надежда - главное,
    просто узнать, что есть конец;
    все мы, влюбленные, братья, сестры, друзья -
    рука об руку...
    Блестящие отпечатки ног на мокром песке
    ведут к мечте.
    
    Время пришло, прилив почти ушел
    и осушил дно:
    я восстаю от сна длиною в жизнь.
    
    Похоже, что долгое время я спал - 
    сейчас же, пробужденный, я могу видеть,
    что мы - пилигримы, и потому должны идти по этой дороге,
    не зная своей цели, одни, но не бесполезные,
    и дом нас все время будет звать.
    Мы ждем здесь так долго,
    все наши руки соединены в надежде,
    неся тяжесть на веревке,
    все мы - пилигримы.
    
    Комментарий

    Любопытны невольные параллели при сравнении лирики этой песни с одноименным стихотворением Иосифа Бродского. Тем не менее, Питер Хэммилл отрицает знакомство с этим текстом, припоминая однако, что как-то сидел с Бродским в одной гримерке перед выступлением в Финляндии.


    Still Life / Натюрморт

    Цитадель перекликается тысячей голосов, теперь уже немых:
    кем же мы стали? Кем мы захотели быть?
    Сейчас вся история сведена к слогам наших имен -
    ничто не будет как прежде, теперь, когда Бессмертные здесь.
    Тогда казался разумным
    объединить все силы жизни без страха смерти,
    но вскоре мы обнаружили, 
    что скука и бездеятельность - не что-то плохое,
    они - единственный закон, который мы знаем,
    и мертвы Воля и такие слова как "выживание".
    
    Обретение иммунитета к любому возрасту, любому страху, любому концу...
    Почему я притворяюсь?
    Наша сущность очищена,
    и все знакомые вкусы истощены,
    и, хотя чистота сохранена, это делает нас стерильными,
    жить миллионы лет,
    смех так же близок, как слеза...
    
    Жить, если ты утверждаешь, что это означает:
    дышать, есть, испражняться, трахаться, пить, 
    блевать, спать, опускаться все ниже и ниже
    и в конечном итоге просто тратить время,
    которое больше не имеет никакого смысла.
    
    Отбрось прочь угрозу смерти,
    и все, с чем ты останешься - это цикл притворства;
    распоряжайся каждым печальным вздохом,
    и хотя бесконечный экстаз вконец тебе опостылел,
    это - все еще кольцо, с помощью которого ты надеешься обручиться
    для женитьбы на той девушке, которая подарит тебе вечность -
    это безумно, очевидно, что этого
    просто недостаточно!
    
    Что за тупейшая и мучительнейшая боль,
    такая, что мои глаза никогда не закрываются, не чувствуя ее?
    Какое жалкое отчаяние требует конца всего в бесконечности?
    Если мы приобрели, то как мы сейчас сможем заплатить цену?
    Что мы выторговали, и что - потеряли?
    Что мы упустили, никогда не узнав, что было там?
    
    Какие наши шансы держаться
    наперекор смерти и времени,
    когда все что мы имели - ушло?
    Все, над чем мы работали и что любили 
    больше земных вещей, открывает полое кольцо
    фальшивой надежды и фальшивого освобождения.
    
    Но сейчас брачное ложе готово,
    приданное выплачено;
    беззубые изможденные черты Вечности
    приглашают меня меж простыней
    соединиться с ее высохшим телом - моей жены.
    
    Ее навсегда,
    ее навсегда,
    ее навсегда,
    на натюрморте.
    
    Комментарий

    Буквальный перевод словосочетания still life (натюрморт) - застывшая, неподвижная жизнь. По словам самого Питера Хэммилла, песня рассказывает о людях, получивших бессмертие и постепенно осознавших, в какую страшную ловушку они попали.


    La Rossa / Ля Росса (Рыжая)

    Нуждаясь во сне, пище и зрелищах,
    вот он я опять, обосновался у тебя на полу,
    прося убежища и пропитания,
    поддержки и святости и сверх того.
    Улицы наводнены толпой, я надеваю храбрейшую из своих личин -
    я знаю, что ты знаешь - я играю свою роль,
    я могу разглядеть это в твоих глазах.
    
    В резком свете свободы я знаю - я не могу отрицать того, 
    что потерял время зря, 
    разбазарил его в пустом хвастовстве
    своей свободы и верности,
    в то время как слова попроще 
    могли бы принести мне бОльшую пользу.
    Этого недостаточно в конце, когда я ищу надежду.
    
    Несмотря на то, что обезьян шарманщика кричит,
    когда дудки начинают хрипеть,
    он будет продолжать следовать фигурам танца,
    но только до тех пор, пока, 
    как он считает, они будут уместны,
    но только до тех пор, пока,
    как он понимает, что это - танец, улыбка... или прощание.
    
    Как этот обезьян я танцую под странную мелодию,
    когда все эти годы я испытывал потребность лгать тебе,
    но я запутывал сам себя в паутине разговоров,
    в невежественной философии и софистике.
    В реальности я всегда уклонялся,
    как человек в кресле, который верит, 
    что выйти погулять - выше его сил.
    Я скрывался за словами, боялся, что существует более жаркое пламя,
    слабо осознавая появление возможностей, которые я упустил.
    
    Но твоя близость и запах,
    Ля Росса с головы до ног...
    Я не знаю, что говорю тебе,
    но, я думаю, ты должна знать:
    вскоре стена плотины треснет, вскоре вода хлынет.
    Хотя обезьян шарманщика визжит,
    когда шарманщик играет,
    он надеется не более чем 
    на конец своих дней танца.
    Пока еще он прыгает вверх и вниз на своей жердочке
    в своей обычной дерганой манере...
    Хотя это и может означать конец всякой дружбе,
    но есть нечто, что я готов сказать.
    
    Думай обо мне что хочешь:
    я знаю, ты думаешь, что чувствуешь мою боль -
    и какая разница, если это - лишь на поверхности.
    Если мы занимались любовью
    разве сейчас это изменит все то, что ушло?
    Конечно, может быть,
    ведь не может же это всегда оставаться неизменным...
    Еще одна граница пересечена, еще одна тайна разгадана.
    
    Сейчас мне нужно более чем одни слова,
    хотя варианты очевидны, 
    те, что ведут к мгновенным действиям.
    Если мы займемся любовью сейчас,
    это изменит то, что еще должно произойти...
    Никогда снова не будет меж нами согласия.
    Еще один мир потерян, еще одни небеса обретены.
    
    Ля Росса, ты знаешь меня, 
    ты читаешь меня, как будто бы я стеклянный;
    и, хотя я знаю это, нет другого пути, которым я могу пройти...
    и, хотя это значит, что ты завершишь мою историю,
    но, по крайней мере, я обменял все эти заумные разговоры, 
    шуточки, воскурения и колкости,
    все полночные беседы, всю дружбу,
    все слова и все прогулки
    на жар твоего тела
    на еще более пылкие прикосновения твоих губ.
    
    Все мосты, горящие за мною,
    вся недостижимая безопасность...
    Обезьян чувствует свои цепи,
    лишь обнаружив себя свободным.
    
    Возьми меня, возьми меня прямо сейчас и держи меня 
    глубоко внутри своего тела-океана,
    вынеси меня, как останки кораблекрушения, на берег,
    и оставь меня лежать здесь навеки!
    Утопи меня, утопи меня прямо сейчас и держи меня под водой, 
    пока не проголодаешься,
    сожги меня на алтаре ночи -
    дай мне жизнь!
    
    Комментарий

    Для перевода слова "monkey" пришлось воспользоваться несуществующим словом "обезьян", поскольку в оригинале это слово - мужского рода. Проводится аналогия между героем песни и обезьянкой, танцующей под музыку шарманки.


    My Room (Waiting for Wonderland) / Мое пространство (Ожидая Страну Чудес)

    Разыскивая бриллианты в серной шахте,
    опираясь на прогнившие подпорки,
    надеясь на что-нибудь, выискивая знак того,
    что я не забыт;
    потерян в лабиринте загадки будущего,
    отмечая свои шаги, все - ошибочные,
    доверяясь всему, молясь, чтобы это могло быть:
    то, что я не покинут,
    я томлюсь у двери, 
    ожидая, когда же вы придете и согреете меня.
    Я молюсь о конце ночи,
    надеясь, что свет успокоит шторм,
    что держит меня сейчас:
    беспомощный морской зверь выброшен на берег,
    заточен в экстазе ожидания,
    я томлюсь, хотя и знаю уже, что я не буду больше нырять
    в убегающем потоке.
    
    Мои легкие разрываются в крике:
    "В конце концов, как могли вы оставить меня умирать здесь?"
    Я замерзаю в холоде этого места
    без дружеского лица, что улыбнулось бы мне на прощание...
    Как могли вы допустить это?
    
    Как могли вы допустить это?
    Мечты, надежды и обещания, несвоевременные фрагменты,
    все это было сказано.
    Однако вы не понимаете того, что чувствую я,
    ожидая, что они будут разбиты.
    

    Childlike Faith in Childhood's End / Детская вера в конец детства

    Бытие - это сцена, по которой мы идем,
    лунатичный обман для разума и сердца;
    это безнадежно, я знаю, но я должен идти дальше 
    и попробовать стартовать 
    во что-то, кажущееся бОльшим, 
    чем каждодневное выживание, обрамляемое финальной смертью.
    Если бы я верил, что это - суть жизни, в которую мы пришли, 
    я бы не стал попусту тратить свое дыхание.
    Так или иначе, но должно быть нечто бОльшее.
    
    Было время, когда больше ощущали, чем знали,
    но сейчас, укрепившись внутри меня,
    в более возвышенном свете, не дает покоя мне мысль:
    мы живем, мы умираем... и что ж?
    
    В самом начале были порядок и предназначение,
    но сейчас этот путь достиг своего предела,
    и, стоя на коленях, нам не встретить будущее, каким бы оно ни было.
    Хотя силы, что удерживают нас на месте,
    длятся эоны в своей нерушимой красе,
    однако, мы сами становимся мирозданием.
    
    В то время как антиматерия засасывает и пульсирует периодически,
    бутон раскрывается, цветение умирает, весь космос - живая история.
    Похоже, время должно предать нас, но мы все еще живы, 
    и, хотя я и не вижу Бога, что хранит нас, мы пока еще уцелели 
    через все века прогресса,
    которые не приводят нас слишком далеко.
    Всё - иллюзорно! Всё - фальшиво...
    Мы все еще не знаем, кто же мы такие.
    
    Смеешься, надеешься, молишься, шутишь, Сын Человека, 
    с опущенными глазами, но с воодушевленными сердцами, мы - песчинки, 
    и хотя, с течением времени, море может вобрать нас в себя, 
    мы - те камни, на которых воздвигнется будущее - на нас оно всходит!
    Мы, скорее всего, не разделим его,
    если вечнность - это насмешка, но я думаю, что смогу вынести это,
    если следующая жизнь будет лучшей.
    Даже если есть небеса после нашей смерти,
    бесконечное блаженство будет таким же бессмысленным, как та ложь, 
    что всегда приходит ответом на вопрос:
    "Почему мы зрим глазами мироздания?"
    
    Дрейфовать без направления,
    как же одиноко здесь,
    наше единственное предположение о том,
    что скрывается за тьмой.
    Однако, я нахожу, что я могу держаться линии жизни,
    думать о времени жизни, которая значит больше моей собственной,
    о мечтах о более высокой сущности, чем мы есть.
    Время и Пространство медленно струятся по моим плечам...
    Когда жизнь закончена, кто может сказать,
    что останется неизменной сила?
    
    Хотя городские башни противостоят нам, людям из плоти, 
    все же мы знаем, что когда-нибудь достигнем вершин.
    Напуганные в тишине, напуганные, но напряженно думающие, 
    давайте же исчислить звезды.
    
    Старше, мудрее, отчаяннее, неотвратимее, смотрите, мы движемся:
    быстрее, дальше, тверже, сильнее, теперь это начинается...
    Цветные пузыри, осколки изображения притягиваются 
    к центру, и распадаются в финальном сверкании.
    Теперь Вселенная зовет, 
    и Человек, тоже, должен занять Свое место...
    Только пара последних мимолетных секунд
    осталось быть растраченными,
    и дети, которыми мы были, идут вперед,
    реинкарнация очистит облагороженную песню,
    и, наконец, мы свободны от оков мироздания.
    
    Все проходимцы и тюремщики, все отверженные и работорговцы тоже,
    вся толпа, что танцевала под развеселые мелодии...
    Мы все можем быть простыми людьми, 
    но Человечность мы должны вознести над собой 
    во имя Веры, Надежды и Любви.
    Это время для всех пилигримов, но и время для обманщиков тоже,
    это время, когда мы все будем стоять одни и нагишом,
    обнаженные перед галактиками... Обнаженные, но облаченные в понимание:
    когда мы достигнем Конца Детства, мы должны начать заново.
    
    И хотя темен этот путь,
    и удаленность вершины разбивает мое сердце,
    ведь я никогда не увижу ее, все же я играю свою роль,
    веря - то, что ждет нас, - 
    это целый космос по сравнению с прахом прошлого.
    
    В смерти земного да начнется Человеческая Жизнь!
    
    Комментарий

    В этой песни Питер Хэммилл, по сути, полемизирует с классическим научно-фантастическим романом Артура Кларка Конец Детства.

    Достаточно непростой для понимания оказалась последняя фраза песни. В процессе перевода обсуждались версии "В смерти простого Человеческая Жизнь начнется" и "В смерти простых Людей Жизнь начнется". В конечном итоге был принят промежуточный компромиссный вариант.


Перевод: Микаэл Абазян, Александр Дехтярь и Сергей Петрушанко hammillru@mail.ru (песни 1-2),
         Сергей Петрушанко и Микаэл Абазян (песни 3-5).



Русская Страница Peter Hammill и Van der Graaf Generator
Петрушанко Сергей hammillru@mail.ru, 1998-2017