Питер Хэммилл - The Lyric / Лирика


Перевод: Крю Глазьев burbulyator@omen.ru, 2002


[Это пролог к последней книге песен, вышедшей в Испании.]

Не знаю┘ песня есть песня. Говорит слишком мало, показывает слишком много. Достаточно.

Затрудняетесь, каковы те свойства лирики, что отличают ее от поэзии самой по себе? Каковы ее исключительные достоинства, и что в ней следует искать?

В известном смысле лирика много более доступна, чем стихотворение, поскольку она попадает в уши и проходит сквозь сознание вместе с музыкой. Очевидно, что в этой связи такой симбиоз между музыкой и словом является ключевым. Кое-кто, естественно, хотел бы, чтобы лирика казалась правдоподобной сама по себе, в качестве записанных/произнесенных слов (точно так же, как некоторым кажется самодостаточной музыка), но она по-настоящему живет, только когда ее поют. Таким образом, само звучание слов настолько же важно, насколько и их содержание. Иногда значения обоих могут быть идентичными; иногда можно вызвать напряжение, используя диссонирующую фонетику для выражения спокойного настроения. Такое же "противоречие" может быть создано и между словами и музыкой, с которой они неразрывно сплелись. Эти несоответствия окрашивают общее "значение" произведения. Следовательно, песенная лирика получает "помощь" в достижении своих эмоциональных или интеллектуальных целей, которая недоступна стихотворению; и наоборот, конечно,-есть определенные ограничения, которые можно встретить при сочинении песни, но которые не существуют в поэтических произведениях┘ абсолютная определенность мелодии, словесная матрица для песни. Хотя лично я отрицательно отношусь к повторению припевов и часто вношу изменения и в их слова, и в музыку, тем не менее, основные различия между функциями куплетов, "переходов" и припевов остаются. В стихотворении использование повтора-это метод; в песне нередко это существенная часть композиции. Некоторые песни удачны, хотя и состоят почти целиком из припевов┘ пока эти припевы полностью сочетаются с музыкой или предусматриваются ею, можно достигнуть эффекта мантры; они могут быть банальными на бумаге, но приобретать огромную силу при пении. Короче, мое мнение таково: существование лирики становится полным только тогда, когда она берется в соединении с ее мелодией┘ однако, лирика, естественно, должна иметь "смысл" и сама по себе.

Но что же, наконец, это за "смысл", и может ли в действительности быть какой-либо "смысл"? Песня как форма обладает чрезвычайно неограниченным потенциалом, возможно, даже большим, чем поэзия, хотя и в других областях. Ведь музыка сама по себе имеет эмоциональное значение,-а это значение, я уже сказал, может быть словами как усилено, так и ослаблено-структура определяется в тот момент, когда звучат вступительные ноты. (В какой-то мере вступительные ноты звучат даже в голове читающего, если он или она хорошо знают песню┘) Песня,-по крайней мере, на мой взгляд,-не должна быть нравоучительной┘ в ней должны существовать "пробелы", в которые слушатель может вставить собственные понимание и опыт. Это, конечно, относится и к поэзии, как и ко всем остальным видам искусства, но, поскольку песня оперирует на (по меньшей мере) двух различных уровнях, эти промежутки шире. Таким образом, для меня любая песня имеет не одно истинное "значение", а столько значений, сколько слушателей; иными словами, правильно написанная песня должна выражать истины, которые могут быть диаметрально противоположными для разных людей. Эти истины к тому же должны быть такими, чтобы их нельзя было легко сформулировать более непосредственными способами; лирика должна нуждаться в том, чтобы быть написанной, иначе не может быть песни.

Неожиданность всегда должна являться элементом песни, как и степень неуверенности, сомнения или вопроса. С другой стороны, хотя человек желает найти в песне что-либо новое, там также должно быть соответствие с уже известным, даже если оно только интуитивно. На мой взгляд, человек должен оставаться по окончании песни думающим не "совсем как это", а скорее "иногда вроде этого". Естественно, этот критерий также относится к поэзии; песни, однако, подвергаются большей нагрузке от повторения, чем стихи. Упомянутое "это" может изменяться для аудитории после каждого прослушивания, да и, конечно, после каждого выступления для певца, которому нужно уметь продолжать находить свежесть в лирике при многократном исполнении. Регулярно предпринимаемое путешествие никогда не повторяется-время года, погода и жизненное положение всегда накладывают иной оттенок на то, что видит человек-и, по моему мнению, песни должны быть маленькими путешествиями. Возможно, он путешествует в стихи, наведывается в песни.

Исключая на время (существенное) взаимодействие с музыкой, лирика, как форма, вероятно, ближе к новелле (планом/установкой декораций; истолкованием/развитием; заключением/сюжетным поворотом), чем к стихотворению┘ атмосфера, которую последнее должно создавать, чтобы считаться успешным, обеспечивается в случае песни музыкой. А может быть, в лирике есть что-то от кинофильма-фактическим средством, в конечном счете очерчивающим героя и событие, является не просто написанное слово.

Я нахожу борющиеся во мне другие доводы. Не чересчур ли это? Лирика, в конце концов, предназначена скорее для того, чтобы ее напевали, чем анализировали. Для большинства людей одно только повторение припева передаст смысл песни. Таким образом, все части песни должны присутствовать в каждой отдельной части, то есть, необходима некоторая степень однородности, какой бы "вычурной" она ни была. Для меня большая часть такой однородности кроется в борющихся потоках фонетики (иногда даже межъязыковой), значений и простой игры слов, которые могут обнаруживать внутреннюю тождественность, не обязательно видимую с поверхности значения. Лирика может быть игрой, также как и мировоззрением, фотоснимком, также как и портретом┘ и иногда карикатура говорит сильнее, чем картина. Это говорит, по меньшей мере, о поэтической осмысленности в моем собственном подходе к написанию лирики.

Сам я знаю, что у меня есть склонность чрезмерно анализировать то, что на сердце, в форме, близкой к разговорной┘ хотя, естественно, важно, чтобы я прилагал все свои способности к написанию лирики наилучшим образом, раз уж я этим занимаюсь. Я остаюсь глубоко очарован Песней за ее возможность говорить обо всех областях жизненного опыта непосредственно человеческим (эмоциональным/мысленным) голосом. С другой стороны, каждая песня-всего лишь озвученный выдох┘ спетая, отдавшаяся эхом среди холмов, она, возможно, достигает не столько разума, сколько сердца.

Полагаю, это неизбежно, что я чувствую, будто отклонился от темы. Надеюсь, я передал что-то из своего восприятия песен, как эфемерных вещей, мимолетных; что они могут выразить что-то универсальное, но их нельзя "читать, как евангелие", каким бы серьезным ни был их смысл. Любая лирика, как и любая песня, вызовет свой резонанс в свое время и в своем месте┘ в зависимости от взаимосвязи между путями ее и человека. Это то, что у нее общего с поэзией (и другими видами искусства); но, по крайней мере, по моему мнению, это совершенно разные дисциплины.

Не знаю┘ песня есть песня. Говорит слишком мало, показывает слишком много. Достаточно.


Перевод: Крю Глазьев burbulyator@omen.ru, 2002


Русская Страница Peter Hammill и Van der Graaf Generator
Петрушанко Сергей hammillru@mail.ru, 1998-2017